В футболе компромисс невозможен

Руководители Российского профсоюза футболистов и тренеров считают, что локальные успехи нашего спорта номер один не смогут компенсировать структурные провалы

О том, что в нашей стране уже четыре года существует профсоюз футболистов и тренеров, общественность узнала во многом благодаря главе Российского футбольного союза (РФС). А именно, когда Виталий Мутко публично заявил, что отказывается от сотрудничества с этой организацией. председатель совета профсоюза Владимир Леонченко  и генеральный секретарь организации Николай Грамматиков  рассказали корреспонденту «Новой» о том, почему не складываются взаимоотношения с РФС, как победить коррупцию и защитить профессиональные интересы игроков и тренеров на поле и вне его.

Владимир Леонченко: Наш профсоюз появился сравнительно недавно, в 2005 году. В то время я был еще действующим игроком. В 2006-м оказался в очень сложной ситуации в «Алании». Клуб вылетел в первый дивизион, а когда подписал контракт, скатился еще ниже, во второй. Тогда в команду набирали хороших футболистов, заранее зная (я это теперь уже понимаю), что вовремя не смогут выплатить обещанные деньги. Это и подтолкнуло меня к завершению карьеры и работе в профсоюзе.

Николай Грамматиков: Вокруг нашей организации cложился костяк из старшего поколения футболистов, самодостаточных, независимых, с собственным мнением по поводу того, что происходит у нас в футболе и как он устроен. Речь идет об Андрее Аршавине, Сергее Семаке, Вадиме Евсееве, Владимире Габулове, Романе Павлюченко, Игоре Семшове и многих других. Кроме того, мы добились признания FIFPro — международного профсоюза.

На сегодняшний день наша главная задача — объяснить ребятам, по каким правилам они должны действовать в футбольной жизни. Игроки, и это касается не только молодых футболистов, зачастую не знают, какими реальными правами обладают и как этими правами воспользоваться.

— Владимир, с того момента, как вы пришли в футбол, в плане защищенности игроков что-то поменялось?

В. Л.: Отстоять свои интересы сегодня проще: во-первых, контракт, если он составлен грамотно, способен защитить от большинства проблем, во-вторых, есть куда обратиться за помощью. Но плохо то, что основная проблема нашего футбола — его экономическая несостоятельность — до сих пор не решена. Пример тому — случай этого года с ФК МВД. Клуб обанкротился, долги по зарплате футболистам не выплатили. Существует много способов для того, чтобы заставить команду соблюсти выполнение денежных обязательств по контракту, но если клуб снимается с соревнований, возможности получить заработанные деньги не остается. У большинства команд нет никаких материальных активов, даже стадиона в долгосрочной аренде, а значит, после банкротства им нечего реализовывать и не из чего выплачивать долги. В нашем футболе такое случается слишком часто. Мы от имени футболистов задаем вопрос: как допустили клуб, не способный отвечать по своим обязательствам, к участию в соревнованиях? И ответа на него не получаем.

Н. Г.: На данный момент сложилась парадоксальная ситуация. При идентичном контракте иностранный игрок гораздо более защищен, чем наш. В случае спорной ситуации, например, необоснованного расторжения контракта, иностранный игрок может обратиться в ФИФА напрямую, а российский будет обращаться в палату по разрешению споров при РФС. И решение будет разное — ФИФА присудит сумму с учетом компенсации, а палата — деньги, которые предусмотрены по дате увольнения. Это говорит о том, что нам необходимо закрепить соответствие прин-ципам ФИФА в коллективном соглашении между профсоюзом и клубами.

— Откуда «растут ноги» у экономических проблем нашего футбола?

Н. Г.: В нашей стране количество частных клубов очень небольшое, что плохо, ведь когда деньги не даровые, а собственные, они и тратятся в разы эффективнее. Когда же все обезличено, т.е. деньги идут от государства, нет ответственности за результат, нет риска — что такое для гигантской госкорпорации потерять 20—30 миллионов? Итог — бессмысленная скупка игроков и чехарда тренеров.

На мой взгляд, экономический кризис футболу скорее в плюс, чем в минус. Сейчас в стране постоянно пересчитывают, что сколько реально стоит.

— Что лишний раз напоминает о дефиците профессиональных управленцев в футболе.

Н. Г.: Сегодня, к сожалению, этим занимается кто угодно, только не специалисты. Пример тому — «Химки», которыми теперь управляет тот, кто раньше занимался энергосетями. Но футбол — это не только экономика, это работа с людьми, это человеческие судьбы. И не сложившихся гораздо больше, чем сложившихся. Наша вторая задача после ликбеза — свести это «не сложилось» к минимуму. Создать условия для того, чтобы футболисты могли максимально реализовать свой потенциал.

— Но насколько это возможно в нашей стране?

Н. Г.: Сделать это реально. Российский футбол существует не сам по себе. Ни ФИФА, ни УЕФА не заинтересованы в формировании прослойки сверхбогатых клубов и группки бедных, которые будут подносчиками снарядов.

В России реализовать потенциал для ребят возможно, но только в том случае, если в футбол пойдет частный капитал. Он, в свою очередь, появится только там, где существует четкая правовая база. Нужен независимый третейский суд в футболе, который будет регулировать взаимоотношения между клубами, спортивными школами, игроками.

— Сегодня цена вхождения в футбол как бизнес на уровне премьер-лиги очень высока, а вот на уровне детско-юношеской спортивной школы — не такая уж и большая.

Н. Г.: Это самая перспективная, но и самая проблемная область. Кто захочет вкладывать в детскую школу, если в любой момент у тебя могут увести игрока, в которого уже вложены десятки или сотни тысяч, и при этом ты не получишь никакой компенсации? Более того, даже если молодой игрок сразу подпишет контракт с грандом, покидая свою ДЮСШ, максимальная компенсация, на которую вы можете рассчитывать, — 300 тысяч рублей. А это не верно по сути — компенсация школе должна быть привязана к критериям успешного развития карьеры игрока в клубе.

В связи с кризисом российские клубы начали считать деньги и ориентироваться на отечественных игроков. Молодые футболисты нарасхват, а поскольку хорошо подготовленных действительно немного, игроки стоят столько, сколько в своем возрасте стоить не должны. Основу этому замкнутому кругу положило отсутствие долгосрочного планирования и желания вкладываться в детский спорт. Один из немногих клубов, сохранивших воспитание молодых футболистов на должном уровне, — «Спартак». Посмотрите, сколько игроков из дубля сегодня играет в основе. Взгляните на средний возраст — одна из самых молодых команд.

В. Л.: В плане перспектив детско-юношеского спорта у нас огромный потенциал. Демографически мы очень сильная страна. Те же европейцы завидуют: «Вы не понимаете, вы сидите практически на золоте».

Анализ показывает, что все ведущие европейские футбольные школы работают на максимум — эффективные системы подготовки, развитая инфраструктура, человеческий ресурс используют на 90%. Это означает, что запаса для роста у них очень мало. У нас полностью обратная ситуация.

— Ваша деятельность охватывает все дивизионы. Какой, на взгляд профсоюза, наиболее проблемный?

В. Л.: Первый. Тот, в котором должны проходить школу молодые футболисты. Посчитайте: двадцать клубов, в заявке которых по 30 человек, почти все игроки российские, но при этом тех, кто выходит в премьер-лигу, — единицы, а закрепляются в основном составе и того меньше.

— Одна из главных проблем первого дивизиона помимо плотности графика и уровня игровых условий — коррупция.

В. Л.: Согласен. О каком профессиональном росте футболистов может идти речь, когда судьба матча зачастую определена заранее… Отсюда вытекает вопрос: сколько матчей от общего числа футболисты проводят на максимальном уровне? Ответ на этот вопрос и объясняет, почему игрокам первого дивизиона так сильно не хватает мастерства, из-за чего они не представляют интереса для селекционеров премьер-лиги.

Не секрет, что для тех, кто глубоко разбирается в футболе, многие матчи не являются непредсказуемыми. Не являются они таковыми и для руководства РФС. Последние ограничиваются беседами. Это слабо похоже на системный подход к решению проблемы.

— Как с этим бороться?

В. Л.: Несмотря на то что в масштабах страны у нас очень мало профессиональных клубов (посчитайте, сколько их осталось за Уралом), первую лигу нужно сокращать. Только в этом случае ее календарь можно будет подстроить под премьер-лигу, а значит  — появится возможность проводить стыковые матчи: если 14-е место в премьер-лиге будет играть с 3-м в первом дивизионе, а 13-е с 4-м, у команд будет серьезная мотивация. Как следствие — меньшее количество договорняков.

— Разговоры о необходимости сокращения команд первого дивизиона идут уже не один год. Почему до сих пор этого не сделано?

Н. Г.: Это нужно уточнить у Николая Толстых (глава Профессиональной футбольной лиги. — З. Б.). В этом году двадцати команд в первом дивизионе не набиралось — клубы буквально затаскивали туда. Команды второй лиги отказывались — им это просто не по карману. Уверяю вас, по итогам сезона обязательно будет клуб, который снимется с соревнований и никому ничего не заплатит.

— Задача любого профсоюза — быть в оппозиции. Однако никаких громких конфликтов у организации до сих пор ни с кем не возникло, не считая отдельных высказываний некоторых чиновников.

Н. Г.: Наша задача — не вставать в оппозицию, а плодотворно работать, взрывать футбольный мир скандалами — это не наш метод. У нас уже были разбирательства юридического характера с некоторыми клубами, когда в итоге мы приходили к взаимному уважению и пониманию. Единственный принцип, которым мы руководствуемся, — всегда защищать интересы игрока и тренера. На компромиссы нам идти нельзя — иначе мы бы уже не были профсоюзом.

— Президент РФС Виталий Мутко заявлял, что не намерен сотрудничать с вашей организацией: «Мы будем учитывать интересы футболистов и работать с профсоюзом. Но не с этим, которым управляют агенты, заинтересованные в том, чтобы футболисты меняли клубы как можно чаще. В прошлом году они сняли с игроков при переходах почти 200 миллионов рублей».

В. Л.: В руководство нашего профсоюза входят Сергей Семак и Андрей Аршавин, и я не думаю, что кто-то из агентов сможет ими управлять. Видимо, причина недопонимания с РФС в другом — в нашей принципиальной позиции по многим вопросам. Наша деятельность абсолютно прозрачна: мы живем на членские взносы и небольшие отчисления FIFPro. Что же касается агентской деятельности, мы действительно можем помочь обратившемуся к нам игроку подыскать команду или сообщить интересующую его информацию о самом агенте. Списка черных агентов у нас нет, но есть множество жалоб. Основываясь на них, мы можем дать совет тому или иному игроку, стоит ли связываться с конкретным человеком.

— Тем не менее агенты жалуются, что профсоюз забирает их хлеб.

Н. Г.: Да, мы часто слышим: «Вторую лигу трудоустраивайте, а первую не трогайте, наш заработок отнимаете». Основная проблема с футбольными агентами заключается в том, что они не обо всем информируют своих подопечных. Часто сведения о том, что игроком интересуется такой-то клуб, не доводятся агентом до футболиста (в интересах агента) или преподносятся в таком виде, что игрок сам не хочет туда идти. К сожалению, многие наши игроки до сих пор не понимают одну очевидную вещь — футболист берет на работу агента, а не наоборот.

— Ваша организация осуществляет помощь безвозмездно?

Н. Г.: Если футболист хочет нас отблагодарить, то мы отказываться не будем.

— Расскажите, пожалуйста, о самых частых нарушениях в контрактах между игроком и клубом.

Н. Г.: Во-первых, очень часто не прописывается обязанность клуба предоставить игроку возможность тренироваться с основным составом за исключением случаев, когда имеются медицинские противопоказания. И хорошо, если при отсутствии этой строки в контракте футболиста «сошлют» в дубль. Был случай, когда парня вообще в тренажерный зал отправили.

Во-вторых, часто не указываются суммы компенсаций в случае, если клуб не выполняет свои обязательства. Пример: вас берут на работу в клуб А и обещают 100 руб., но платят 20—30 руб., да и то через раз. Команда в целом выступает слабо, соответственно хуже и ваши личные достижения. Вы можете уволиться, только вот трудоустроиться в клуб В на те же 100 руб. вы уже вряд ли сможете. В Европе в таких случаях предусмотрено следующее: если в расторжении контракта виноват клуб А, то он будет обязан возмещать разницу между зарплатой, которую обещал вам изначально, и той, что вы получаете теперь в клубе В.

В России это не действует. Зато сумма компенсации, прописанная в контракте, может обезопасить игрока и в том случае, если клуб, беря его на работу, заранее знал, что не сможет справиться с обязательствами по зарплате.

В-третьих, часто в контракте никак не оговариваются вопросы страхования и медицинского обеспечения. «Травму получил? Так, ты игрок дубля… Ну, поезжай к бабушке, она тебе коленку вправит». В серьезных европейских клубах врач — третий человек в команде. На него ориентируется тренер — кто, когда восстановится, кому какие нагрузки давать. Так происходит и в наших ведущих командах, чего не скажешь о младших лигах.

— Насколько чистоплотны современные отечественные агенты?

В. Л.: Проблема в том, что той нечистоплотности, которая существовала несколько лет назад, способствовала общая коррумпированность футбола. Агентов часто использовали для того, чтобы осуществлять сомнительные сделки. Агентов сложно оценить — в нашей стране не существует стандартов качества их работы. Мы предлагаем такие нормы разработать — начиная с профессиональных требований и заканчивая финансовым вознаграждением. Для нас же нечистоплотность начинается в тот момент, когда футболист ни сном ни духом не знает о тех финансовых взаимоотношениях, которые складываются между клубом и агентом.

— Ваши инициативы находят отклик?

Н. Г.: Чаще всего да. Нам нужны игроки, образованные со всех точек зрения. Такой футболист не даст себя одурачить, да еще и в профсоюз приведет юных коллег, отчего нам только радость — чем нас больше, тем мы сильнее и тем лучше нашему футболу.

Беседовала
Зинаида Бурская